«Моя любовь к себе выражается через дисциплину»

— С чего начинается твой день и какие ритуалы заботы о себе делают его лучше?

— С утра, на свежую голову, пока мозг еще не начал работать, я пишу страницы благодарности в дневник. С этого начинается каждый мой день — вне зависимости от того, лень мне или нет. Я всегда выделяю на дневник полчаса. Эта практика очень структурирует голову. Ты спросила, что делает день лучше, но дневник благодарности в принципе позволяет оставаться позитивной. 

— Это наша вторая встреча — в материале 2022 года мы тебя представили как икону любви к себе, но говорили в основном про стиль и одежду. А как формировались твои отношения с телом и собственной красотой?

— На всех этапах взросления мне говорили одновременно две полярные вещи: что я какая-то немного не такая — и что я самая лучшая, самая красивая. Эти идеи так и продолжают жить в конфликте.

Мне запала в душу мысль, которую я недавно прочитала в одном телеграм-канале: если ты правда хочешь быть красивым, нужно не бояться быть некрасивым. Понятия красоты и «некрасоты» очень широкие, и, наверное, я всю жизнь изучаю их — через искусство, литературу, моду, бьюти-индустрию.

Мне посчастливилось общаться с людьми, которые видят красоту очень по-разному. Например, я знаю художников, для которых самой красивой женщиной была очень пышная, растрепанная, «безумная» героиня — но именно она всю жизнь оставалась их вдохновением. Я видела, как гений любит эту странную, с непростым характером музу. Когда собираешь такой опыт и видишь, что любят разных, — понятие красоты становится более абстрактным и глубоким, не сводится только к внешним данным.

Наверное, это и есть главное знание, которое делает спокойной: красивая женщина — та, что не переживает ни за внешние, ни за внутренние факторы. Есть те, кто любит очень худых, и для них крупные женщины — это ужасно. Есть те, кто любит крупных, и для них худые — неприемлемо. Есть те, кто любит ярко накрашенных, и есть те, кто любит без макияжа. В моде тоже бывает все: и красная помада, и ее отсутствие, и уложенные, и небрежные волосы. Этот калейдоскоп существует не для того, чтобы вгонять нас в стресс, а чтобы показать: красота бывает очень разной и всегда меняется.

— Какой для тебя лучший способ выразить любовь к себе? Какие ритуалы красоты помогают чувствовать себя увереннее именно сегодня?

— Сегодня моя любовь к себе выражается через дисциплину и работу над недостатками, через развитие новых черт личности — потому что не хочется замыкаться на своих плюсах и закрывать глаза на минусы. Я совсем не спортивный человек, и то, что я заставляю себя заниматься разными видами спорта, учить новые языки, осваивать навыки, которые не даны мне от природы, — это и есть для меня способ показать себе, что я молодец.

Я считаю, женщина, которая сначала смогла полюбить свою природу, а потом ее изменить, — абсолютно несгибаемый солдат, которого не остановить ничем и никогда.

— Глядя на твои соцсети, невозможно не заметить легкое (или кажущееся таким!) отношение к едким комментариям. Что помогает тебе непринужденно реагировать на злые языки? 

— Мне на самом деле очень тяжело выдерживать критику или даже малейшее недовольство. Я не переношу конфликты — уже небольшие недопонимания вызывают внутренний дискомфорт. Но при этом я очень хорошо знаю, какая я. И, наверное, главный совет по проживанию негативного опыта — не врать себе и знать себя, свои реакции. Если ты честно призналась себе во всем хорошем и плохом про себя, тебе никто не откроет ничего нового. Например, если мне кто-то крикнет вслед «дура», я на это не отреагирую: я примерно знаю, где я дура, а где умная. Поэтому честность с собой, настоящая, глубокая, — лишает противников оружия.

— А как тренировать вот эту внутреннюю устойчивость, когда представления об идеалах в чем угодно меняются чуть ли не каждый день? 

— Единственная панацея — выключать телефон, выходить из медийного пространства. Когда ты полностью отключен и живешь своей жизнью, ощущение устойчивости приходит само — оно же когда-то было, просто мы привыкли жить в диджитале. Стоит давать себе время на то, чтобы возвращаться в реальность. Но это не отменяет работы над своими медиа-каналами. Сегодня главная заслуга любого публичного человека — выстроить такую прочную, узнаваемую персону, что даже если ты пропадаешь из ленты, тебя не забывают и ты не теряешь своего места в рейтинге.

— Что посоветуешь тем, кто только начинает искать свою идентичность?

— Пробовать. Экспериментировать, не бояться, не быть излишне заумной и не ограничивать себя. Просто делать, делать, делать — нащупывать. 

— Твои образы очень отличаются от того, как фэшн-лента выглядит в среднем. В них читается и риск, и игра. А насколько ты стихийный, рисковый человек в жизни? 

— Мне кажется, я на самом деле очень застенчивая и скромная: часто не могу найти слов или не иду на что-то, просто потому что боюсь. Но так меня не видит никто, кроме меня самой. Для всех остальных я наоборот кажусь очень бесстрашной, смелой и даже немного сумасбродной — той, кто делает большие шаги, куда-то все время стремится, умеет начинать диалоги, знакомства, дружбу. Но для меня такие шаги часто требуют усилия — я не могу сказать, что от природы эксцентрично-раскованная. Если дать мне полную волю расслабиться, я вообще ни с кем не буду разговаривать — сяду читать книжку.

— Я часто залипаю в твоих каналах — там много винтажных вещей и аксессуаров, и это вдохновляет. Откуда любовь к винтажу и локальным авторам? Есть ли воспоминание, после которого этот интерес появился?

— Спасибо родителям. Мама носила много вещей, которые ей достались от ее мамы, и сегодня они уже у меня — я ношу вещи своих бабушки и прабабушки, и для меня это по-настоящему серьезная преемственность, которой, к сожалению, в нашей стране не так много: обстоятельства то и дело заставляют людей начинать заново.

Мама и папа всегда любили винтаж и антиквариат больше, чем работы современных авторов, — но при этом много дружили с современными дизайнерами и художниками, поддерживали их и покупали их работы. Получался микс: если мы шли что-то покупать в Париже, то не на модные показы, а на блошиный рынок. А дома при этом висели картины Кабаковых и Шишкина, были вещи Дениса Симачева — и папа мог надеть штаны Симачева с винтажной кожаной курткой. Все это естественно перемешивалось. 

— Винтаж сейчас переживает настоящий бум. Как понять, что находка по-настоящему ценная, а не просто модная? Есть какой-то чек-лист?

— Наверное, если вещь будет нравиться тебе долгое время — она того стоит.

— То есть дело больше в ощущениях?

— Да, я и сама не очень стратегична в покупках: у меня тоже есть странные вещи, которые себя не оправдали и просто лежат без дела. Я склонна ждать «идеального момента», чтобы надеть вещь, — а потом расстраиваюсь, что упустила подходящий случай. Стараюсь с этим работать и носить обновки сразу после покупки.

— Как ты относишься к моде как к языку статуса? Важно, чтобы вещь считывалась окружающими, или важнее то, что она значит лично для тебя, даже если этого никто не поймет?

— Важно и то, и другое. У меня есть вещи, которые я считаю статусными: я знаю им цену и важность, и это знание меня внутренне преображает — я иду куда-то с другим настроем.

Но есть и другая история. Я как-то шла на открытие ресторана, где точно знала, что встречу недоброжелателей. Надела льняное платье Vita Kin, много бриллиантовых змей и черный лаковый плащ. Друзья ахнули: «Лиза, а почему такой странный наряд — льняное платье и при этом столько бриллиантов?» Но мне нужно было вооружиться всем, что для меня означает настоящую красоту и класс. А это стопроцентно бриллианты — в них я чувствую себя максимально стильно, красиво и статусно, тем более что в тот момент они были особенно трендовыми. В итоге я ощущала себя абсолютно уверенно и даже не думала о том, что кто-то может посмотреть на меня косо.

Еще есть вещи, которые дают мне много сил и ощущение статуса на важных переговорах и встречах: например, я очень люблю надевать платье Ульяны Сергеенко — в нем я чувствую себя статусной женщиной, роскошно и дорого, но так, будто это моя обычная одежда на каждый день.